Стихи другу

Рифмованный блик на экране,
Как отблеск огня в камине
Кто твоё сердце так ранил,
Кто тебя так обидел…

Как бусинки с ожерелья
Рифмы свои рассыпая,
Ты ни во что не веришь,
Только себя терзаешь.

Что ты нашёл в заэкранье?
Там безответны чувства.
Душу свою - на закланье,
И где она - там пусто…

Где растерял отвагу?
Где растерял надежду?
Там, где судьба - в награду
В белых пришла одеждах?

Боль принимать со смиреньем
Только ль Ему под силу?
Да, была мама еврейкой,
Та , что Христа родила….

Что грешить на обряды?
Их ведь придумали люди,
Чтобы изведать радость
В безысходности буден.

Ведь в этом мире безумном,
Зарывшемся в нечистоты,
Мало быть просто умным,
Мало быть просто добрым…

Чтобы прикрыть хоть чем-то
Безверную бедную душу,
Просящую сигарету…
Лучше себя послушай.

Бог он в тебе, ты знаешь.
Он не даёт оступится.
Он тебя поднимает,
Он над тобой глумится.

Он по ночам канючит,
Чёрными мыслями гложет,
Но ты ведь в него не веришь,
И он тебе не поможет...
Ты не найдёшь в нём радость,
Не почерпнёшь в нём силы,
Пилатовскими обручами
Голову боль сдавила.

И даже в него не веря,
Каждый приходит к богу
Бунтуя и ненавидя,
И только своей дорогой…

Юрий Михалыч, дай твою руку!
Прервав юбилейные «Ох» и «Ах»,
скажу тебе прямо, как умному другу
об этих самых
ТВОИХ СТИХАХ.

Про то защищать диссертации нам бы… От первых тетрадок и синих чернил сердца нам качали упругие ямбы, к себе нас поэзии голос манил. Она говорила нам: «Выскажись внятно,
любуйся словами,
за рифму держись!»
А рядом с этим шла непонятная
в своей простоте
реальная жизнь.

Как часто их режет
суровое лезвие!
Я рад, что в твоей многотрудной судьбе
слились органично
жизнь и поэзия
в диалектической их борьбе.


   
Не то чтоб стихом зарабатывать деньги –
на это немало охотников есть…
Штурмуют редакции нощно и денно
в попытках продать
свое имя и честь.

И славы ты тоже не льстишься добиться –
такой, что дается
великим поэтам.
Ты понял однажды: ведь их –
единицы!
Один на столетье,
и хватит об этом.

Но прятать талант не позволит порода.
Так суждено нам до финишных дней:
не получилось писать для народа –
надо писать для конкретных людей.

И вот сочиняешь
частушки, куплеты,
или памфлет о столовском блюде,
и эпиграммы для стенгазеты,
и поздравленья хорошим людям…

Казалось бы – что там – одни пустяки!
Но если
ОТВЕТНОЕ ЧУВСТВО
вызвали в людях твои стихи –
значит, это искусство!

Значит – недаром стараешься ты!
Значит – стихом, устремленным вперед,
ты приближаешь приход КРАСОТЫ,
КОТОРАЯ МИР СПАСЕТ!

Вот так я считаю, и я уже стих…
Сегодня – такая дата!
Живи и работай, а этот мой стих –
нечто вроде мандата.
К мандатам, конечно, почтенья нет…
Но этот мандат не таковский:
«Мещеряков – настоящий поэт!»
За подписью:
В. Маяковский.

Радуются души в виртуале !
Заключив в кармический пакет
Их на землю за грехи сослали,
А они сбежали в интернет!

Обвинив в безнравственности тело,
Плотских вмиг лишив его утех,
Души в виртуале обалдело
Заимели собственное дело,
Задурил им голову успех.

Что им до присутствия земного!
Бросив массу тела на диван,
Смяв орбиты яблока глазного,
Души с дрожью лезут за экран.

Вот опять пришла ты на работу,
Как всегда свежа и хороша.
А мне трахнуть по башке охота:
Тело здесь. А где твоя душа?

...День уходящий плакал как ребенок.
Холодный снег просыпался небес,
Заиндевел на хрупких ветках клена.
Пока я любовался снегом, день исчез...
А что осталось? То, что мне досталось:
Еще один волшебный, белый миг
И легкая морозная усталость.
Ушедший день по-своему велик...;-))

Рододендронов даже близко нет,
До океана – сотни километров
Чем дальше вверх вдоль Западных Салед,
Тем больше комаров относит ветром

Но этот мир по-своему хорош,
Здесь хватит нам вершин и перевалов,
Дай руку мне, и с нами ты пойдешь,
Туда, где мох лежит на мокрых скалах

Мы оставляем позади Кожим,
И знаем – будет тундра очень скоро,
И под кривые елки убежим
От шума вертолета рыбнадзора

Кедровок поднял двигателей рев,
И, испугавшись непонятной тени,
Не видя нас, бегут из-за кустов,
Здесь чудом уцелевшие олени

Не бойся, он не может близко сесть,
И нас никак не удается сцапать,
Никто не помешает нам залезть
На гору, что зовут «Медвежьей Лапой»
А утром выйдем, затушив костер,
И посреди «зеркал» найдем проходы
И по «камину» мы пойдем в распор
На самый верхний зуб, второй по счету

Гляди на мир, открывшийся вокруг,
Как горы вылезают из тумана…
Тебе здесь первый встречный – лучший друг
На тропах от Вангыра до Желанной

Винтом полярный ветер завернул
Березы, что к реке холодной жмутся,
И Виноградский нас не обманул,
Что «от души здесь любят и смеются»

Нигде таких ты не увидишь снов,
Здесь все вокруг, как северная сказка,
И лишь Ирины сборника стихов
Не купишь ни в Инте, ни в Сивой Маске!

Как Тимура, долго и злорадно
Нас шмонает самостийный чин,
Будто он - двенадцатизарядный,
Держит треугольный карабин

Упаковки сухарей летают,
Чин навис начальственно суров,
И из пачки карт он вынимает
Распечатку тонкую стихов

«Где здесь автор? Слева или справа?»
«Долгий холод ночи» - это как?
Вдруг про незалежную державу
Написали что-нибудь не так?»

И, свернув, пихает распечатку,
В кожаный на ремешке планшет
Вдруг лягнули там родного «Батьку»,
А он спас его авторитет!

С важным видом он сошел с подножки,
Но мозгам чиновным не понять,
Что стихи про то, как плачут кошки,
Не удастся у меня отнять…

Пушка на ремне, конечно, сила,
Только на казенный склад не сдашь
Чувства той, что питерцев смешила,
Глядя, рот открыв, на Эрмитаж

И я знаю, точно будет с нами,
Там, где буры завернем мы в лед,
Та, что в синей лодочке по Каме
Все плывет куда-то и плывет…